Всероссийский
союз страховщиков
Стратегия развития страховой отрасли Российской Федерации на 2019-2021 годы
Решением Общего собрания членов ВСС утверждена Стратегия развития страховой отрасли Российской Федерации на 2019 - 2021 годы

Стратегия развития страхования жизни и пенсионная реформа

Стратегия развития страхования жизни и пенсионная реформа
Зарецкий Александр Михайлович
Президент ЗАО «АЛИКО», Президент Ассоциации Страховщиков Жизни (АСЖ)

Проект стратегии развития российской пенсионной системы вынесен на общественное обсуждение. Каким должно быть участие страховщиков в пенсионном обеспечении российских граждан? Какой налоговый режим страхования жизни и дополнительной пенсии оптимален на данном этапе? Какой налоговый режим страхования жизни и дополнительной пенсии оптимален на данном этапе? В каком направлении необходимо совершенствовать государственное регулирование на рынке страхования жизни? Эти проблемы с корреспондентом портала «Страхование сегодня» обсуждает президент Ассоциации Страховщиков Жизни (АСЖ), Президент страховой компании «АЛИКО», группа MetLife Александр Зарецкий.

Мария Жилкина,
Медиа-Информационная Группа «Страхование сегодня» (МИГ)

 

Александр Михайлович, каково Ваше мнение по поводу опубликованного проекта концепции развития российской пенсионной системы? В чем основные плюсы и минусы предлагаемого документа, насколько реалистично он отражает сложившуюся ситуацию в стране?

У меня смешанное отношение к этой стратегии. Очевидно, что сегодняшняя пенсионная система имеет много проблем, большая часть из которых сформулирована в стратегии, на мой взгляд, абсолютно правильно. Основная же проблема, вокруг которой идет дискуссия – как должна быть организована накопительная часть пенсии.

На мой взгляд, реформа, проведенная в 2002-2004 г., имела половинчатый характер. Вообще, в мире существует две модели пенсионных систем. Распределительная или солидарная модель (pas-as-you-go) характерна для большинства развитых стран мира. Эта система предполагает, что госпенсии выплачиваются из текущих пенсионных сборов (налогов). При этом в большинстве развитых стран эта система эффективно дополняется различными добровольными пенсионными программами, реализуемыми через страховые и пенсионные компании. С 80-х годов в ряде развивающихся стран (более 20) была успешно реализована так называемая Чилийская модель. В ее основе лежит система обязательных пенсионных накоплений, осуществляемых через негосударственные пенсионные фонды. У нас же был выбран некий компромиссный вариант – сочетание солидарной и накопительной систем. Но и это еще не все различия. В отличие от чилийской модели у нас, и это одна из главных причин неудачи пенсионной реформы, не создавалось никаких новых финансовых институтов специально для работы по новой модели (там они назывались пенсионными фондами, но при этом они не занимались ничем другим, кроме как администрированием накопительных пенсий). У нас в систему взяли НПФы, которые к тому времени давно уже сформировались как некоммерческие «дочки» больших предприятий типа  Газпрома, Сбербанка и т.д. В Чили новые создаваемые институты были коммерческими, их акционеры инвестировали деньги в инфраструктуру и систему технологий и хотели получать с этого прибыль. В нашей системе кроме НПФ почему-то есть еще и управляющие компании, которые могут фактически заменять НПФ, что абсолютно непонятно, и, наконец, у нас есть еще государственный пенсионный фонд и ВЭБ, управляющий его активами. В результате такой попытки скрестить совершенно несовместимые элементы «получилось как всегда».

 

Предусматривается ли в этой модели участие страховых компаний?

В чилийской модели (также как потом было сделано и в Польше, и в Казахстане, и в ряде других стран, где эту модель успешно скопировали) пенсионные фонды занимались только администрированием процесса накопления и инвестированием (либо через какие-то управляющие компании, либо напрямую). Как только подходил пенсионный возраст гражданина, накопленные суммы передавались в страховую компанию, которая осуществляла выплату аннуитетов, то есть пенсию. Страховщика выбирал сам будущий пенсионер. За счет такого разделения уменьшались риски, в том числе главный риск – что накопленных денег на выплаты сегодняшним пенсионерам не хватит и пенсионный фонд начинает залезать в карман тех, кто сегодня еще платит взносы.

В общем, от модели у нас отклонились, и теперь стало очевидно, что «накопительная часть» нашей пенсионной системы (то есть ОПС) нуждается в реформировании.

С другой стороны, у нас сохраняются и углубляются проблемы в «солидарной части» пенсионной системы. Прежде всего, речь идет о досрочных пенсиях. Нельзя, чтобы треть страны была «досрочниками» - людьми, выходящими на пенсию в 40-45 лет. Большая часть этих людей не имеют непосредственного отношения к вредным или опасным производствам. Это может быть и таможенник, который, сидя в кабинете с компьютером, занимался оформлением товарных накладных; водитель отделения милиции, который развозил грузы для хозяйственных нужд; бухгалтер предприятия, имеющего опасный производственный объект и т.п.

Финансировать обеспечение лиц опасных и вредных профессий должны те предприятия, которые используют их труд, а не вся страна, не все остальные граждане. Получается, что в сегодняшней ситуации у этих предприятий нет стимула для того, чтобы при помощи внедрения более современных технологий и реорганизации процессов уменьшать степень вредности производства и численность занятых на нем. Наоборот, у них есть стимул увеличивать число таких работников, раз есть возможность широко привлекать людей на предприятие досрочной пенсией, которая оплачивается не самим предприятием, а всей страной.

 

То есть причина дефицита государственной пенсионной системы отнюдь не в том, что мы не повышаем пенсионный возраст в сложившихся демографических условиях, а в том, что деньги уходят этим досрочным пенсионерам?

На самом деле, «досрочники» и «демография» это две серьезные проблемы «солидарной части» нашей пенсионной системы, и решать нужно обе. Проблему повышения пенсионного возраста у нас по политическим соображениям не хотят сегодня решать в лоб, как это делалось в других странах.

Анализ состояния российской пенсионной системы, который дан в проекте стратегии, более-менее правилен и понятен, я с ним согласен за исключением того пункта, где говорится о том, что обязательная накопительная система менее эффективна, чем солидарная. Там обосновывается, что она не защищает накопления от инфляции, доходность у нее низкая, тогда как солидарная была проиндексирована на большие проценты в последнее время в связи с ростом зарплат. Это известный факт, что солидарная система работает лучше, когда рост зарплат опережает темпы инфляции, но у нас этот период уже в прошлом. 2000-е годы стали для нас таким периодом, сугубо временным, тем не менее, за 10 лет средняя зарплата существенно выросла, а показатели инфляции и тем более доходности, которую можно было заработать на рынке, оказались ниже.

 

Что Вы думаете по поводу предложения отказаться от накопительной части пенсий?

Я не вижу смысла с позиции страховой компании комментировать идеи отмены или реформирования накопительной части пенсий в России, мы в эту систему не включены. Но в принципе, накопительная часть была единственным элементом, обеспечивавшим связь между тем, что человек зарабатывает, какие отчисления в пенсионный фонд на него реально делаются, с размером будущей пенсии. Как только мы ликвидируем накопительную часть или уменьшаем ее (что фактически равносильно тому, чтобы ее убить), связь между взносами, которые делает человек или его работодатель, и его пенсией теряется, что очень плохо, потому что это лишает людей стимула делать взносы в государственный пенсионный фонд и уводит их в зону серых зарплат. Люди должны видеть связь между обязательными платежами, уплачиваемыми в пенсионный фонд, и тем, что они получат на выходе.

Наше государство должно двигаться в сторону того, чтобы формировать у людей понимание ответственности за свое будущее – за будущее своей семьи, детей и за свою будущую пенсию. К сожалению, солидарная система воспринимается как нечто, даваемое государством, перекладывает ответственность с человека на государство. Это неправильно, государство должно стремиться к тому, чтобы люди вовлекались в систему и чувствовали собственную ответственность за свое будущее. Именно поэтому, я бы предпочел видеть в стратегии дальнейшее развитие и совершенствование ОПС по Чилийскому образцу.

 

Может, тогда вообще, как в Китае минимизировать участие государства в пенсионном обеспечении, предоставив гражданам самим об этом заботиться?

Наверное, это неправильно. Более правильно установить минимальное государственное пособие по старости – фиксированное, не зависящее ни от чего, кроме достижения определенного возраста. Все остальное должно быть результатом каких-то накоплений, который делает либо сам человек, либо его работодатель. Проект стратегии как раз и предполагает такую трехуровневую систему. Первый уровень – солидарная часть, в которой дифференциация между высокооплачиваемыми и низкооплачиваемыми работниками не так велика, хотя какие-то небольшие поправочные коэффициенты будут. Второй уровень – это корпоративная пенсия, формируемая через предприятия. И третий – это частная пенсия, формируемая непосредственно человеком.

Важно, что если все-таки Правительство решится на сворачивание обязательной накопительной части, то второй и третий уровни новой пенсионной системы должны получить максимальную поддержку от государства в плане различных льгот и преференций, а также массированного продвижения и разъяснения их в нашей стране. Если мы через вторую и третью часть хотим сформировать у среднего и обеспеченного класса ответственное отношение к своему будущему, это нужно стимулировать и пропагандировать. И, к сожалению, пока в стратегии эти механизмы прописаны весьма невнятно.

 

Вы считаете, что ориентироваться надо не на бедных, а на средний и обеспеченный класс? Разве у обеспеченных нет других механизмов накопления средств на свое будущее?

По нашим наблюдением, в отличие от Запада, в России у среднего класса практически нет накоплений, многие люди живут сегодняшним днем, тратят все, что зарабатывают, а многие и глубоко залезают в кредит. «Ведомости» приводили статистику, что кредиты у нас растут в два раза быстрее, чем накопления. Таким образом, мы «проедаем» свое будущее.

 

Так средний ли это класс тогда?

Да, это тоже средний класс. Даже если человек берет кредит и покупает машину, это все равно средний класс, раз он может себе это позволить, а банк одобряет ему кредитование. То, что в каком-то возрасте у людей больше пассивов, чем активов, - это нормально, но начиная с определенного возраста надо думать и о пенсии. Пенсию нельзя накопить за 5-10 лет. Достойная пенсия с высоким коэффициентом замещения накапливается за 20-30 лет. Чтобы иметь к 60 годам достойную дополнительную пенсию, желательно начинать делать отчисления с 30-40 лет.

 

Вы не думаете, что люди предпочитают потребление в кредит накоплению из-за высоких инфляционных ожиданий – за 30 лет накопления точно обесценятся, тогда как платежи по кредитам придется отдавать совсем другими деньгами?

Не совсем. Конечно, люди считают, что раз доходность сегодня ниже инфляции, значит, деньги обесценятся, и предпочитают брать кредиты и покупать недвижимость.

 

И тем самым активизируют спрос и еще сильнее раскручивают ценовую спираль…

Да, именно. И это такой очень примитивный подход к планированию своего будущего. Как показал опыт других стран, рынок недвижимости сначала растет, а потом наступает момент, когда он может серьезно упасть. Так произошло в Японии, когда цены на рынке недвижимости упали на 70 %, и восстанавливался рынок потом 20 лет.

Когда человек берет кредит на недвижимость, то помимо того, что он оплачивает стоимость кредитования (которая у нас в стране довольно высокая - 12-15 % по недвижимости), еще и в момент, когда недвижимость, возможно, придется экстренно продавать, ее стоимость может оказаться значительно ниже цены покупки. А в большинстве случаев кредиты берутся даже и не на недвижимость, а на покупку автомобиля и прочие нужды. Россия уже обогнала Германию по продажам новых автомобилей. А что такое покупка автомобиля, с учетом того, что автомобиль стареет, попадает в аварии, обесценивается? Человек просто хорошо живет сегодня. Автомобиль на пенсию не отложишь, а на что он будет жить, когда ему исполнится 60 лет? На мой взгляд, лучше на определенных периодах потерять часть сбережений из-за инфляции, нежели поменять 10 автомобилей и в 60 лет остаться ни с чем.

 

Наши граждане опасаются инфляции не столько с точки зрения потери небольшой части накоплений, сколько катастрофических сценариев в денежной системе. Ведь, как подметил один Ваш коллега – руководитель страховщика жизни с иностранным капиталом, в России за последние 120 лет был только один 20-летний период, в котором можно было смело копить деньги – сразу после денежной реформы 1964-65 года и до середины 80-х, то есть все поколения россиян теряли деньги в инфляции и денежных реформах…

Вы имеете в виду 1991 год? Его повторения ждут? Или 1917?

 

Кому-то хватило и 1998-го, когда резко упал курс национальной валюты…

Нет, в 1998 году ничего принципиального не случилось. Падение курса рубля к доллару в 4 раза не означало снижение покупательной способности рубля в этой же пропорции. Расходы на хлеб, молоко и квартплату не стали в 4 раза больше прямо 18-го августа 1998 года, на следующий день после дефолта. Стоимость покупательной корзины, особенно пенсионера, осталась в рамках допустимых темпов роста.

 

Но оставшаяся продолжительность жизни пенсионера – не один день, она может быть и 20 лет, и больше, за этот срок успеет свершиться глубокое обесценивание денег. Как быть с этим?

Конечно, до 1999 года, когда мы как раз начинали продавать страхование жизни, было несколько всплесков инфляции, но вместе со всплеском инфляции был всплеск и доходности. Те деньги, которые брались тогда у наших клиентов, мы инвестировали под 70-80 % годовых. Если клиент в начале 1998 года внес в страхование жизни 1000 долларов, при том, что доллар тогда стоил 6 рублей, в рублевом эквиваленте он оказался в хорошем выигрыше.

 

А почему мы здесь не учитываем вышеупомянутый Вами фактор роста зарплат и потребления? По тогдашнему уровню зарплат даже тысячу отложить было непросто, и нынешний доллар серьезно обесценился против прежнего, и если государство для пенсионного фонда всегда может денег хотя бы подпечатать, неважно уже насколько обесценившихся, то тот, кто копил сам, останется наедине со своими копейками…

Да, обесценились и рубли, и доллары. Но какой можно сделать вывод из всего этого? Не копить, тратить? Мне этот вывод не нравится. Нельзя не заботиться о своем будущем. Кто-то делает ставку на детей, кто-то на недвижимость, но при этом все равно желательно иметь долгосрочные накопления. Конечно, 30-летний человек редко об этом думает, но потом в 60 лет жалеет, что не откладывал какую-то (реально не такую уж и большую) часть своего дохода все эти годы.

 

Что должен был делать нынешний 60-летний россиянин – ровесник Президента – последние 30 лет (то есть с 1982 года), чтобы накопить себе дополнительную пенсию?

Технически он мог войти не в 30 лет, а к примеру в 45 - а 2000-е годы у нас были вполне благоприятные. Конечно, наш рынок дополнительного пенсионного обеспечения очень молодой, он формировался в непростых условиях. С нынешними пенсионерами о таких вопросах говорить сложно. Но более молодые люди, даже несмотря на то, что старость всегда кажется чем-то далеким, вполне могут быть потребителями таких услуг.

Могу привести такой пример. У нас в компании есть пенсионная программа для сотрудников. Если сотрудник готов отчислять 5 % от своего заработка на пенсионное страхование, то наша компания (работодатель) добавляет ему еще 5 %, это называется «совместные взносы». Наш водитель, имевший такую пенсионную программу, вышел на пенсию в прошлом году в возрасте 68 лет. До этого он 4 года платил взносы в программу. Получил он дополнительную пенсию 5 тысяч рублей, в дополнение к назначенной ему государственной пенсии 11 тысяч рублей. То есть всего за 4 года он сформировал себе дополнительную пенсию, которая составляет почти 50 % от государственной.

 

Это неудивительно, учитывая хорошие ставки доходности в рублях в этот период…

Вы хотите сказать, что ему повезло? А представьте, как бы ему повезло, если бы он участвовал в программе не 4 года, а последние 10 лет. У него бы тогда была дополнительная пенсия не 5 тысяч рублей, а 12-13 тысяч.

 

Но верил ли кто-нибудь 10-12 лет назад, что достаточно длительный период благоприятной для рубля конъюнктуры сырьевых рынков вообще возможен?

Возможно, кто-то и не верил и не копил. Но тот, кто поверил тогда, имел бы сегодня хорошую дополнительную пенсию. Выигрывает тот, кто думает о будущем. Это разговор примерно из той же серии, стоит ли заботиться о своем здоровье и вести здоровый образ жизни, или лучше жить на полную катушку, а потом столкнуться с проблемами. Задача страховых компаний и пенсионных фондов, так же как задача врачей, диетологов и т.п. – заставить людей планировать свое будущее, а не жить сегодняшним днем.

 

Какой Вам видится роль страховщиков жизни в новой пенсионной системе России?

Проект пенсионной стратегии предполагает расширение круга финансовых институтов, которые могут участвовать во втором и третьем уровне пенсионной системы. Тем самым государство заботится не о страховых компаниях, банках или пенсионных фондах, а о гражданине, которому предоставляется более широкий выбор финансовых инструментов для обеспечения своего будущего.

Страховые компании могут предложить очень интересные продукты для будущих пенсионеров, которые сочетают в себе возможность накапливать, возможность получать дополнительный доход на инвестиции и возможность получать еще страховую защиту, которая также важна для пенсионера. До достижения пенсионного возраста человек может получить серьезные заболевания, травмы, инвалидность, эти риски тоже надо каким-то образом финансировать.

 

Требуется ли введение дополнительного налогового стимулирования пенсионного страхования и иных видов страхования жизни?

Да, это необходимо. При этом налоговые стимулы получает не страховая компания или пенсионный фонд, а клиент – гражданин либо работодатель, который выбирает себе финансовый институт для реализации своих планов. И будет правильно, чтобы человек, выбравший себе пенсионную программу, которая соответствует выработанным государством критериям, получал налоговые стимулы независимо от того, в каком конкретно виде финансовых учреждений эта программа ему предоставляется. Причем я считаю, что налоговые льготы вполне решают вопрос стимулирования, и никаких дополнительных затрат государства в этой части больше не нужно.

Особое внимание должно будет уделяться предприятиям, на которых есть опасные и вредные рабочие места. На эти предприятия ляжет дополнительная нагрузка по взносам в пенсионный фонд либо в фонд социального страхования, что правильно. При этом новая стратегия предполагает, что эти предприятия и их профсоюзы могут создавать некие социальные программы через опять же страховые компании и пенсионные фонды. И предприятия, где действуют подобные программы, будут получать льготы на свои дополнительные расходы.

Похожая система была реализована в Казахстане, где я недавно побывал. Там действует обязательное страхование ответственности работодателя, все сотрудники, в том числе на опасных производствах, защищены этим страхованием на случай смерти и инвалидности. При гибели работника от профессионального заболевания или несчастного случая на производстве семья погибшего или сам работник при наступлении инвалидности начинает получать пенсию от страховой компании, через которую был сформирован соответствующий социальный план. Это действительно важно, потому что страховщики забирают и часть той нагрузки, которую несет соцстрах (а она на самом деле минимальная, если посмотреть в абсолютных цифрах), и предоставляют обеспечение предприятиям, которые хотели бы делать больше, поскольку сегодняшними минимумами соцстраха не привлечешь людей на по-настоящему вредные или опасные производства. Когда предприятие формирует подобную программу через страховую компанию, оно может выбрать значительные суммы страховой защиты и пенсий, это создает правильную обстановку в коллективе и удерживает людей на их рабочих местах.

 

А нужны ли какие-то директивные меры, принуждающие вовлекать страховщиков в осуществление пенсионных выплат? Например, как на западе, законодательно предписать возможность выплачивать аннуитеты только через страховые компании?

Да, мы считаем, это нужно. Есть ряд аргументов, почему это правильно делать именно так, начиная с того, что аннуитеты – это классический продукт компаний по страхованию жизни, страховщики жизни умеют работать с данным риском, имеют все необходимые технологии, актуарные службы и т.п. Отдав это страховщикам, мы отделяем накопление от выплат, как операции с разными рисками. Не говоря уже о том, что по нынешнему российскому законодательству страховщики регулируются жестче, чем НПФ в части добровольных пенсионных программ. У НПФ достаточно строгие нормы в рамках обязательного пенсионного страхования, но по добровольному регулирование НПФ развивается достаточно вяло.

Кстати, еще один важный вопрос, который прописан в пенсионной стратегии, но одним единственным тезисом – предполагаемое расширение перечня инструментов на финансовых рынках, через которые могут осуществляться накопления. Этот тезис требует детализации. Сегодня, фактически, у нас есть существенные ограничения по направлениям инвестирования.

 

Это ограничения нормативного характера или связанные с отсутствием предложения необходимых инструментов на рынке?

И то, и другое. Кроме того, дополнительные ограничения наложены действующим законодательством на страховщиков. Мы должны, как минимум, гарантировать возврат уплаченных клиентом взносов (за вычетом рисковой части), а значит, не можем инвестировать клиентские деньги в активы, стоимость которых может упасть. В частности, не разрешено делать серьезные вложения в акции, поскольку их доходность не гарантирована. Фактически, мы инвестируем только в активы с фиксированной доходностью. Если государство позволит нам предлагать продукты типа unit-linked, где обязательства страховщика привязаны к плавающей стоимости активов, то мы сможем расширить линейку продуктов, чтобы привлечь людей, формирующих свои долгосрочные финансовые планы, если они готовы принять эти риски на себя ради высокой доходности.

Целой группы активов вообще нет, например, таких как инфраструктурные облигации. Большая часть обязательств страховщиков жизни и НПФ – долгосрочные, эти деньги требуют инвестирования в долгосрочные активы, но помимо гособлигаций и корпоративных бондов эмитентов типа Газпрома, такие инструменты отсутствуют. Если государство говорит, что нужно перестраивать ЖКХ, строить дороги и т.п., то почему бы на все эти долгосрочные инвестиции, которые могут приносить прибыль в отдаленном будущем, не создать такой сегмент финансового рынка – рынок инфраструктурные облигации? На Западе это очень развито, а у нас этот рынок находится в зачаточном состоянии, а он мог бы привлекать триллионы рублей.

 

Какие еще изменения системы государственного регулирования деятельности страховщиков жизни необходимы для их более активного вовлечения в систему формирования дополнительных пенсий?

Государственное регулирование, безусловно, будет дополняться новыми мерами. Но строиться оно должно не на превентивном регулировании, когда страховщиков максимально зажимают на входе на рынок, а ориентироваться на пруденциальный надзор за уже ведущейся деятельностью. Должна больше контролироваться финансовая устойчивость страховых компаний и риски, связанные с их инвестициями.

 

Нужно ли формирование гарантийных фондов для клиентов страховщиков, чтобы продукт по страхованию жизни не был существенно более непривлекательным по сравнению с банковским депозитом, который защищается АСВ?

Конечно, вопрос гарантийных схем тоже надо решать. Но тут главное, чтобы хвост не бежал впереди собаки: стимулирующие налоговые меры должны быть сначала, чтобы сдвинуть с места рынок страхования жизни и направить его развитие вперед, а потом уже говорить что-то об отчислениях в гарантийные фонды. Вот когда движение уже начнется, тогда шаг за шагом можно будет обсуждать дополнительные меры повышения надежности и прозрачности страховых компаний и их продуктов.

 

Но начнется ли это движение, если доверие клиентов не будет сформировано за счет наличия какого-то гарантирующего института?

У меня нет ощущения, что развитие рынка страхования жизни сдерживает именно отсутствие гарантий. Это больше фактор негативных макроэкономических ожиданий, инфляция и т.п., когда тратить деньги кажется выгоднее. Если появятся налоговые освобождения, копить деньги будет уже интереснее. И не стоит сравнивать депозиты банков со страховыми программами, потому что депозит – это первое, что логично приходит в голову человеку, размышляющему, что делать с деньгами, оставшимися после трат на текущие нужды, а страхование жизни идет уже далеко следом за ним.

Кроме уже упомянутых мной налоговых льгот я считаю самыми необходимыми следующие меры: более серьезный контроль за инвестированием страховщиков, сертификация страховых посредников (прежде всего агентов) и уже только на последнем этапе (когда рынок подрастет достаточно ощутимо, и у каждого страховщика накопится такой объем обязательств, что банкротство страховщика будет серьезно сказываться на всем рынке) - создание гарантийных фондов.

 

Ваши коллеги по АСЖ рассказывали о проекте создания электронного реестра агентов по страхованию жизни. Вы можете посвятить нас в какие-то подробности проекта?

Да, такой проект сейчас ведется. Мы уже определились с тем, кто будет делать программное обеспечение, сформулировали к нему требования и подсчитали стоимость. Сейчас стартовал очередной этап проекта, и идет сбор денег с участников проекта. В проект вошли не все компании АСЖ, а те из них, у кого есть действующие агентские сети или кто планирует их развивать. Думаю, что в течение следующего года вся эта система заработает.

Для развития рынка крайне важно, чтобы потенциальные клиенты могли получать грамотные и качественные услуги финансовых консультантов.

 

Нужна ли стандартизация продуктов в страховании жизни и пенсий?

Нет. Все международные тенденции говорят о том, что стандарты вредны, они ограничивают появление новых финансовых услуг, интересных для конечного потребителя. Стандартизация страхования жизни – это все равно что издать нормативный акт, регулирующий стандартный фасон и цвет одежды, ограничивающий длину юбок и т.д. Это неправильно.

Другое дело, что для определенных категорий продуктов с выраженной социальной направленностью, например, по страхованию сотрудников вредных и опасных производств, или же о программах, например, пенсионных, по которым предусматриваются существенные налоговые льготы, должны быть прописаны какие-то параметры минимальных программ, которые не исключают возможности их расширения и создания дополнительных программ.

Все эти предложения обобщены в разработанном АСЖ проекте документа «Стратегия развития страхования жизни на 2012-2022 годы». Там подробно изложены основные наши взгляды на развитие данного сегмента страхового рынка, роль страховщиков в пенсионной системе и другие ключевые вопросы. Обсудить этот проект можно будет в ходе Круглого стола «Страхование жизни – стратегический выбор для рынка и государства», который пройдет 12 ноября 2012 года в Москве.

 

8 ноября 2012 г.

495232-12-24


Разработка сайта Продвижение в интернете